Меньше ада - блог плохой христианки (badbeliver) wrote,
Меньше ада - блог плохой христианки
badbeliver

Как жить?

Все. Мне уже не жить нормальной жизнью никогда. Нормальной, удобной, комфортной жизнью современной женщины, о которой я так мечтала. Я хотела выйти замуж на умного обеспеченного мальчика, как вариант – за скромного американского миллионера. Ходить по арт-кафе и дорогим ресторанам, ездить на уютной машинке, путешествовать по Европе, на зиму уезжать в Тайланд. Иметь «статус», быть «за» кем-то, «за» мужем, на кого можно сложить часть отвественности за себя.
Когда я поняла, что вариант нормально выйти замуж не клеится и не склеится в ближайшее время, я решила, что я сама смогу на все это заработать. Теперь рушится и эта надежда. Потому что я не могу делать то, что не хочу! То, что не люблю, то, в чем не вижу никакого смысла, кроме денег или «статуса». Я поняла, что тратить свое время на зарабатывание денег, чтобы потом тратить свое время на покупку вещей на заработанные деньги, чтобы потом тратить его на уход за эти вещами – это тройная трата времени! Нет, даже - это тройное убийство времени, особо тяжкое преступление! А время тем временем стало для меня по-настоящему драгоценным. 
Неинтересные и ненужные дела как бы вытесняли мое жизненное время, как в свое время вещи начали вытеснять мое жизненное пространство: сначала один шкаф пришлось купить, потом второй, а потом я поняла, что придется что-то выкинуть, все-таки у нас с вещами одна квартира, и хотелось бы оставить в ней больше места для себя:) Так же как с местом в квартире, так получилось и со временем жизни: если бы была бесконечная жизнь, можно было бы заниматься чем-то ради денег, зная, что эти занятия не тратят мое время, предназначенное для важного. Но это не так.




У меня больше нет «свободного времени», не потому, что я дико зарабатываю деньги, а потому что на каждую мою минуту стоит очередь из интересных и важных для меня дел. Например, сейчас это: опубликовать в «плохой христианке» 70 страниц черновиков А4, выписать цитаты из проповедей митрополита Антония Сурожского, написать рецензию на биографию братьев Стругацких, выложить аудиозаписи невероятно интересных разговоров с людьми, прочитать Муми-Троллей, написать понятные программные тексты для Христианской партии, дописать документальную книжку по анкетам студентов Бердского медицинского колледжа. И помимо всего этого, каждый день на меня сваливается куча интересных инфоповодов и возможностей, я знакомлюсь с невероятными людьми, слушаю невероятные вещи. Шоппинг больше не является для меня необходимым уколом радости в одинокое свободное время, когда друзья не звонят и не пишут. Мне пишут сумасшедше прекрасные люди, с которыми я не успеваю встречаться и переписываться!  
Я помню, как моя одногруппница говорила мне: «Мне нравится так работать – я знаю, что приду в 10, уйду в 6, а потом смогу потратить деньги в любимом заведении, послушать хорошую музыку». Тогда я позавидовала втайне. Не работе, конечно, а тому, что не могу так чувствовать. Для меня работа и развлечения начали неумолимо сливаются в «деятельность» и «самореализацию» - не работу и не развлечение, а непонятно что – одновременно приятное и конструктивное. Да, у меня нет сейчас времени зарабатывать деньги, но... ведь мне некогда их и тратить!
Мое безумие прогрессировало лет восемь. Оно началась с того, что, окончив физматшколу с серебряной медалью, я поступила на гумфак. Обескураженным членам комиссиии я сказала, что «Душа просит». Я разрушила мамины и свои планы – я ведь должна была пойти на ФЕН или ММФ, или поступить в Москву в медакадемию. Послушная, хорошая девочка, я никогда не поступила бы так, если бы не опыт, перевернувший все у меня внутри– смерть лучшей моей подруги за месяц до выпускного. Трагичная, быстрая смерть, шокировавшая всех вокруг. Смерть здоровой и красивой девочки, светлого и умного человека, у которого должно было быть большое будущее. Для меня это был страшный удар. Наверно, я один из немногих людей, кто не испытывал стресса перед выпускными экзамены из ФМШ – на экзамены мне просто было в этот момент совершенно пофигу. Я вдруг поняла, что могу завтра умереть так же, как моя Аленка – абсолютно неожиданно. Чего я хочу? Хочу ли я математику, физику, химию, биологию? Нет! Я хочу литературу и язык! Теперь я понимаю, что естественные науки в школе меня всегда интересовали именно как философия. И хотя я не была самой тупой ученицей, а напротив, была умненькой отличницей и выигрывала олимпиады, все это было не мое. И вот – филологическое отделение. Опять же, теперь я понимаю, что просто это было единственное, что я представляла себе из области гуманитарного знания, хотя могла бы, наверно, и на какую-нибудь социологию пойти...
После получение диплома, несмотря на все уговоры мамы, я не смогла получить второе высшее юридическое – все уговоры на тему, что «Ты сможешь работать ВЕЗДЕ, юристы всем нужны» не действуют, потому что во вне уже укрепилась уверенность, что всем нужны только люди, любящие и потому глубоко знающие свое дело. Потом я попробовала хотя бы заработать литературным рабством, раз только и умею, что интересно писать и болтать – и быстро поняла, что не смогу писать статьи в женский журнал. Теперь, я, видимо, не смогу закончить аспирантуру и гордиться статусом кандидатом наук, потому что больше не верю в особенную ценность философских изысканий.
Эта Вещь, если ее один раз почувствуешь, не отпускает уже. Ты вдруг понимаешь, что единственное, что у тебя по-настоящему есть – это время. Не деньги, не вещи, а время. Что я могу себе расчертить план на жизнь, взять ипотеку, начать работать менеджером с планами потом стать начальником, начать учиться на экономе, потому что ну это же можно потом деньги зарабатывать! И умереть завтра – от укуса клеща, или не заметив красного света светофора, или неудачно зацепившись за ступеньку. Я больше не верю, что человек может что-то устроить или предсказать в своей жизни. Не верю, что может добиться счастья, все спланировав и оценив внешние обстоятельства. Можно оценить только внутренние обстоятельства – чего ты действительно ХОЧЕШЬ? Хотя это сделать тоже не всегда просто, но у меня, по-моему, получилось. И это огромное счастье.
Вчера я прочитала интервью Гришковца «Художнику нельзя давать денег», и это, кажется, стало последней точкой. Прочитайте этот текст, он сделал кристально ясным для меня все, в чем я не хотела себе признаваться:
ВЗГЛЯД: Вы пишете, что настоящий художник посвящает себя искусству целиком, не отвлекаясь ни на что другое. А как быть человеку, который занимается искусством, но при этом пока не получает дивидендов от своего художественного призвания и оказывается перед необходимостью зарабатывать на жизнь, а также нуждается в каком-то ресурсе для развития и продвижения своего творческого проекта? Этот вопрос особенно актуален сейчас, в эпоху жестких рыночных принципов.
Е. Г.: Вспомните Андрея Платонова, а также поколение дворников и сторожей. Невозможно, условно говоря, писать роман и при этом быть литературным рабом, зарабатывая написанием текстов для какого-нибудь ситкома. Если ты пишешь что-то для денег, ты свой роман никогда не создашь. Никогда.
ВЗГЛЯД: Это строгая закономерность?
Е. Г.: Да, абсолютно, и это никогда не будет по-другому.
ВЗГЛЯД: Ну хорошо, а зарабатывать чем-то, что принадлежит к иной отрасли, нежели избранный тобой вид искусства, тоже нельзя? Условно говоря, писать роман и преподавать математику?
«Искусство – это жертвенность и служение. Это постоянный отказ от соблазнов»
Е. Г.: Я же сказал – вспомните Андрея Платонова. Он работал дворником, но я думаю, что если бы у него не было семьи, то он бы вообще никем не работал. (...) А если опять задаться вопросом, как выживать... Ну как выживать? А для чего тогда жить? Если ты понимаешь, что ради выживания отказался от написания романа, то это, действительно, называется уже не жизнью, а именно выживанием, существованием. Художник так не может, или он не художник. Вы можете представить себе Бунина, работающего на радио?
ВЗГЛЯД: То есть вы предъявляете художнику требование абсолютной жертвенности? 
Е. Г.: Разумеется. Искусство – это жертвенность и служение. Это постоянный отказ от соблазнов.
ВЗГЛЯД: Бывают соблазны, а бывает какой-то необходимый минимум, без которого невозможно жить. Вы предлагаете художнику отказаться от заработка?
Е. Г.: Если соответствующая работа мешает его основной деятельности – созданию искусства, то да. И тем более если неосновная деятельность не просто препятствует основной, но входит с ней в прямое противоречие. Да, нужен отказ. Причем категоричный и безусловный. Я знаю, о чем говорю, я все это проходил.
Вот такой вот Евгений Гришковец. Я все поняла, увиденного не развидишь. К тому же у меня перед глазами живой пример Василия Бубнова, серьезного мужика и граждаского активиста, который вот так вот бросил работать менеджером и пошел проповедовать в Заельцовский парк. Это при том что у него семья! А я пока просто перекати-поле. Вы только послушайте: «Многолетние переговоры с женой, родственниками и просто людьми, желающими мне добра, закончились ничем и я послал в ……  всё то, что призывало меня быть примерным семьянином и хорошим гражданином.  Теперь я – уличный агитатор без официального места работы и без последователей». Вот и у меня «многолетние переговоры» окончились тем же...
Осознав свою полную импотенцию в отношении неинтересных для меня занятий, я решила оценить, что у меня есть для жизни и что мне необходимо будет зарабатывать. И поняла, что с голоду не умру и зимой не замерзну. Благодаря маме, у меня есть уютная квартирка и два шкафа красивых шмоток, которых хватит, чтобы выглядеть прилично еще ближайшие лет 20, а может и 30. У меня уже есть явно все необходимое мне, даже больше необходимого: два ноутбука, смартфон и даже полупрофессиональный фотоаппарат! Семь пар осенней обуви, пять пар зимней, 12 пар летней. Три заварничка для чая, десять полотенец, куча посуды. Правда, сломался утюг, но его можно брать у соседа. Необходимые мне траты уложились в 10 т.р., которые я смогу зарабатывать любимыми делами – пиаром гражданского финансирования на smipon.ru, написанием статей об важных для меня вещах на любимом sib.fm, или еще какими-то увлекательными заработками. А мне ведь даже не обязательно работать дворником, как Андрей Платонов, чтобы иметь возможность заниматься любимым делом! Любимым делом я смогу заработать свой минимум.  
Да, минимум, а не максимум. Но я задала себе вчера вопрос – а от чего мне придется отказаться, чтобы заниматься только важными мне вещами? От каких соблазнов и радостей? Оказалось, что это вполне терпимые жертвы: 1) Шоппинг:  я не смогу покупать себе новые красивые вещи - но это терпимо, потому что два шкафа же уже :) 2) вкусная еда и посиделки в кафе – но я вполне успешно питаюсь гречкой и яблоками, и иногда меня кормят чем-то вкусным друзья. И вообще вредно много есть 3) Дорогостоящие развлечения – но я никогда не любила клубы, или, например, не ездила в Тай и не знаю, как это прекрасно. Впрочем, при моем бюджете даже кино и театр станут дорогостоящими развлечениями, но тут, надежда, во-первых, на друзей, которые иногда будут из любви ко мне водить меня за компанию, а во-вторых, на статус журналиста, которому много где можно ходить бесплатно. То есть в принципе я готова до минимума сократить свои ПОТРЕБНОСТИ ради исполнения своих ЖЕЛАНИЙ.
Как же теперь объяснить все это бедной маме... Василий, Евгений как же вы объясняли это женам? Мне еще это предстоит.
PS: пока я дописывала этот текст,  мне позвонил мой друг, ресторатор Миша и сказал, что на организованным им фуршете должно было быть 30 человек, а пришло пять, и у меня еще есть время прийти и вкусно поесть. Ну я, походу, не пропаду :)
Tags: смысл жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments