Меньше ада - блог плохой христианки (badbeliver) wrote,
Меньше ада - блог плохой христианки
badbeliver

Монах Стефан и его 17 детей: «Я служу Богу через ближних»

Автор: Надежда Прохорова.
Источник: www.pravmir.ru
Фото: Сергей Щедрин

(Публикуется в сокращении)

Отец Стефан (Александр Канубриков) – единственный многодетный монах в
России. Он принял постриг в 19 лет, а через год усыновил первого
ребенка. Сейчас в семье Канубриковых 17 детей, среди которых – пять с
инвалидностью. Люди не понимают, как сочетаются обет безбрачия и
многодетность, а отец Стефан убежден: это тоже настоящее монашество.


«Здравствуйте! Я хочу усыновить ребенка!»

«Здравствуйте! Я хочу усыновить ребенка!» – с порога сказал молодой
монах. Заведующая слегка удивилась, а потом показала восьмимесячного
Сережу. Отец Стефан узнал, какие документы нужно оформить, уехал, а
через неделю вернулся за Сережей – так в его жизни появился первый сын.

Спустя три месяца после усыновления Сережи отец Стефан вновь отправился
в Усть-Каменогорск – понял, что без братика сыну будет скучно. Второго
сына, на месяц младше первого, назвал Максимом.

tild3833-3630-4932-b631-353437663365__ostefan0790w.jpg

К тому времени отец Стефан уже год служил настоятелем в Свято-Ильинском
храме – единственном в горном селе Урджар на границе Казахстана с
Китаем. В какой-то момент священник понял, что хочет заниматься чем-то
еще, кроме богослужения в храме, – «тем, что лежит ближе к сердцу». А
ближе всего оказались дети.

                    «Мы жили на голом энтузиазме и, казалось, были готовы ко всему»

После учебы в семинарии в 1995 году 19-летний Александр Канубриков
принял постриг. С того момента он монах Стефан. Сразу после
рукоположения его отправили в отдаленное село Урджар. Новый настоятель
приехал в закрытый много лет храм: познакомился с прихожанами, вместе
починили протекающую крышу, помыли полы и стены. Сам батюшка жил в
деревянном доме-землянке при храме, где вместо полов была постелена
толь. Молодой священник вырыл небольшой подвал, чтобы складывать туда
продукты. Чуть позже купил настоящий холодильник.

Первого сына Сережу отец Стефан и привез в этот домик. Прихожане
подарили советскую кроватку и манеж, учили молодого папу, многие
делились продуктами. В Урджар переехала родная бабушка отца Стефана и
стала помогать. Так и жили.

tild3031-6534-4062-a432-653165643334__ostefan0070w.jpg

В 1998 году в семье появился Лука, затем Вова. А потом отец Стефан
решился взять девочку. Одномесячную малышку весом 2,2 кг назвали
Матроной.

А еще через год священника перевели в город Талгар под Алма-Ату. Семья
Канубриковых пополнилась: в 2004 году появился Ваня, в 2006-м – Илюша, в
2009-м – Варя, потом Коля и Марк. Отец Стефан шутит: «С того момента
все евангелисты в сборе». Сначала они жили в доме при храме. А потом
священник понял: детям нужен собственный дом, который они будут любить и
заботиться о нем. Он продал родительскую дачу и на эти деньги начал
строить собственный дом – кирпичный, двухэтажный, с мансардой. А еще
через два года отец Стефан решил: пора переезжать в Россию.

«Дети должны хранить свою веру и иметь ориентир в этой жизни»

Солнечным днем в январе 2014 года стюардессы рейса «Алма-Ата – Москва»
помогали священнику рассаживать на борту 11 детей. Самому маленькому
ребенку был год. В Москву они прилетели в тридцатиградусный мороз. Чтобы
добраться до дома в пригород Тулы с городского вокзала, пришлось
заказывать несколько машин такси.

В Москву вместе с Канубриковыми перебралась мама отца Стефана Нина
Ивановна и няня ребят Наталья, по образованию медсестра. Сначала она
была обычной прихожанкой храма в Талгаре, как и десятки других
помогающих семье женщин. Но однажды Канубриковым пришлось искать новую
няню, Наталья решила попробовать и так и осталась – с семьей она уже
более десяти лет. В Россию родные отпускали ее с трудом: «А как же мы,
как же внуки?» – «У моих внуков есть мама и папа, а у этих детей мамы
нет», – отвечала она.

tild3464-6162-4163-a338-353865343231__ostefan1260w.jpg

В 2014 году в семье появился Данил. О ребенке с синдромом Дауна отец
Стефан мечтал давно, потому что «это искренние, открытые люди, которые
тебя никогда не бросят и будут с тобой до конца».

Данил, Катя и паллиативный Степа – из Тулы. Саша с недоразвитыми
конечностями – из Челябинска. За Димой отец Стефан ездил в Астрахань, а
за Андреем – в Ярославль. У Димы и Андрея нерабочие нижние части тела.
Они передвигаются по полу на руках, подтягивая за собой мягкие и
покорные тонкие ножки.

«Детям нужен близкий, за которым они будут стоять, как за каменной стеной»

После обеденного сончаса все дети вновь собираются в зале. Данил
перебирает DVD-диски, выбирая между «Джунглями» и «Гарфилдом». Катя
взялась за раскраску с загадками. Дима уже сопит в своей кроватке в
обнимку с динамиком от колонки – никто не понимает, почему это его
любимая игрушка, но не отбирают.

У старшего Максима сегодня выходной, в 15:00 он едет в школу за
второклассником Илюшей. Когда-то отцу Стефану сказали, что этот ребенок с
ДЦП не сможет ходить, а монах нашел людей, которые поставили Илью на
ноги. Чтобы помочь Илье написать сочинение про золотую осень, пришла
Полина – девушка одного из старших сыновей, служащих в армии.

У отца Стефана в комнате есть фотография с проводов Сережи и Луки: на
вокзале стоит толпа провожающих – братья, сестры и друзья парней, а в
центре кадра в обнимку с сыновьями – отец Стефан и баба Люда. Людмила
Петровна – тоже давняя прихожанка Свято-Никольского храма в Талгаре, где
служил отец Стефан; приезжает к ним в гости и помогает.

tild6639-3331-4039-a635-376236646137__ostefan0530w.jpg

Саша без ножек забрался на игрушечный грузовик и начал разъезжать по
комнате. Говорят, летом он так же катается по двору на скейте. Из
колледжа вернулся Вова – 16-летний парень с футболкой чемпионата по
пауэрлифтингу. А следом со словами «Пап, привет!» забежали и другие
школьники – Варя, Ваня, Матвей. Старшая Матрона еще на учебе в колледже.
Остальные ребята играют в школьный футбол.

– Я им говорил и говорю, что осознание того, как здорово, что нас
много, появится гораздо позже, когда ребята уже начнут жить
самостоятельно, создадут свои семьи, – рассуждает отец Стефан. – Теперь я
с радостью буду ждать внуков! Мы уже со смехом подсчитываем их число, в
геометрической прогрессии! Тем более мы ведь жили в среде азиатского
народа, где многодетность в почете, где прививается уважение к родителям
и крепка дружба между собой. Мне это всегда импонировало. Конечно,
бывает, что мы с детьми не слышим друг друга, но потом я пытаюсь искать
подходы, чтобы ребенок оттаял. Только терпение поможет. Все-таки папа –
самый дорогой человек, который у них есть. И это не потому, что я такой
хороший, просто так должно быть. Детям нужен близкий, за которым они
будут стоять, как за каменной стеной. У меня чувство справедливости
очень развито. Зная характер каждого ребенка, не позволяю лишний раз их
обвинять. Например, когда какой-то учитель жалуется, что ребенок не
хочет что-то учить, я спрашиваю его: «А вы что сделали, чтобы мой
ребенок заинтересовался?»

«Слава Богу, что больные дети у меня есть!»

Степу называют главным малышом в семье. Мальчика с грубым поражением
центральной нервной системы и врожденным фиброзом легких брать из дома
малютки никто не хотел, он с рождения лежал в больнице. А потом пришел
отец Стефан. Из больницы четырехмесячного мальчика выписывали с новой
фамилией – Канубриков.

Перед тем как взять ребенка, отец Стефан всегда устраивал семейный
совет: сначала советовался со старшими детьми, а потом собирал всех за
кухонным столом, показывал фотографии малыша. Рецепт успешной адаптации
детей в его семье в общем-то прост: новый ребенок всегда младше
остальных, а значит, старшие уже интуитивно будут о нем заботиться и
любить.

– Все мои старшие дети физически здоровые. И в какой-то момент я пришел
к тому, что теперь надо брать больных детей. И для меня в этом слове
нет ничего оскорбительного. Но этих детей боится наше общество, их в
принципе не усыновляют. До пяти лет они живут в домах ребенка, а потом
сказка заканчивается и их отправляют в интернаты для больных людей. И
это постепенное угасание жизни. Я убежден, что любой ребенок должен быть
в семье. Априори. А если он больной, то ему в трехкратном размере нужно
внимание родителей и государства. И мы должны помочь им облегчить
страдания.

tild3732-3265-4635-b464-303631393232__ostefan0580w.jpg

Когда отец Стефан с сыном лежал в клинике в Москве, выяснил, что эту
болезнь можно было притупить с помощью последовательного вкалывания
вакцины в первые дни после рождения. Но время было упущено, и теперь
Степа – полностью лежачий мальчик, который из-за нехватки кислорода
дышит с помощью аппарата искусственной вентиляции легких. Увидеть
кого-либо он не может – реагирует лишь на голос. Врач одной из больниц
посоветовал отдать Степу в паллиативное отделение.

– Что-то буркнул мне, что ребенок крайне тяжелый и пора. Священникам,
учителям и врачам нужно уметь главное – с людьми раз-го-ва-ри-вать.

– Мы живем в обществе, где тема смерти – табу. Об этом говорить не
принято, потому что непонятно, как. И из-за этого неприятно. И мои дети
тоже ведь живут в этом обществе, но все-таки они знают, что смерть – это
приобретение. Малыши спрашивают меня, когда Степа заговорит и будет
ходить; старшие, конечно, все понимают... Но слава Богу, что больные
дети у меня есть. Я вижу, как они радуются жизни, что они в семье, и
пусть братья и сестры им не родные по крови, но они всегда помогут,
погладят, на ручки возьмут. Конечно, я не заставляю старших детей быть
постоянными няньками, не гружу их проблемами, ведь это может и в
депрессию вогнать. У них своя жизнь, свое развитие, но поскольку мы
живем в одной семье, то в любом случае соприкасаемся и помогаем друг
другу. К сожалению, на больных детей не всегда адекватно реагируют, но я
считаю, что нашему обществу они очень нужны. Наверное, Бог сохраняет им
жизнь, чтобы наши окаменевшие сердца немного размягчались. Такие дети –
это особая линия моей жизни.

Отец Стефан сейчас служит в храме Димитрия Солунского в Туле – он
игумен. Правда, последнее время на службы попадает нечасто, больше
времени посвящая больным детям.

«Для кого-то 17 детей – это очень много, но моей любви хватает на всех»

– Я убежден: мы должны жить для ребенка, а не он для нас. А это две
большие разницы. Если жить с мыслью «он для меня», то можно очень сильно
разочароваться даже в маленьком ребенке, когда он начнет проявлять свой
характер или даже болеть. Сколько случаев, когда детей возвращали
обратно! Нет ничего более страшного – показать ребенку хорошую жизнь и
потом отнять ее. И родители не справились не с ребенком, а с собой!
Человек изначально не был готов к родительству, думая, что ребенок сразу
дополнит его жизнь и принесет ему свет и радость. Но я видел и других
родителей, у которых горели глаза! И мое сердце и как отца, и как
пастыря радовалось за малыша и родителей. Такой настрой помогает
преодолевать трудности, когда ребенок проявляет свое «я», особенно в
переходном возрасте. Главное – терпение.

tild6261-3136-4235-b164-383739663865__ostefan1330w.jpg

Выражение лица человека, который узнает про отца Стефана и его детей,
меняется так: сначала удивление, потом – озадаченность. Затем идут
вопросы от «Как совместить обет безбрачия и многодетность» до «А как это
юридически и на что вообще жить?». И тогда отец Стефан начинает
рассказывать про закон, в котором нет ограничений по числу усыновленных
детей, про семейный бюджет из своей зарплаты как игумена храма Димитрия
Солунского, пенсии его мамы, детских пособий и зарплат старших сыновей.
Понимают далеко не все. И монах считает, что это нормальная реакция и
неприятные вопросы будут возникать всегда.

– Да, я монах, и я воспитываю детей. Так сложилась моя жизнь, и я очень
рад тому, что у меня есть. Моя жизнь мне не принадлежит, я принадлежу
детям. И, наверное, это тоже по-монашески. Монах не должен заниматься
только собой и своим бытом, а ему нужно все время посвящать другим
людям. Когда качаешь ночью ребенка, вспоминаешь, что в это время обычно
подвижники благочестия молятся, то тоже начинаешь совершать молитву, при
этом делая еще полезное для других. Времени на богослужение у меня
предостаточно, потому что большую часть своего времени я нахожусь с
детьми. А как мы Богу служим? Только ли это молитвы и священнодействия?
Мы служим Богу через людей. Я служу Богу через ближних, которые окружают
меня, – это то же самое богослужение.

Наверное, я просто не могу без маленьких детей, дышу ими. Это не
поддается логике. И это не всегда красивая картинка. Для кого-то 17
детей – это очень много, а для нас нормально. Моей любви хватает на
всех. И я живу своей естественной жизнью. Мы не должны жить одинаково,
как в советское время нас приучали. Нет стандарта человеческой жизни.
Просто пусть дети приходят на эту землю и будут любимыми.
Tags: воспитание, дети, как быть счастливым, семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments