Меньше ада - блог плохой христианки (badbeliver) wrote,
Меньше ада - блог плохой христианки
badbeliver

Бывший гей-активист Майкл Глатц: Как я перестал быть геем



Майкл Глатц
в возрасте 13 лет решил, что он гей, и вскоре основал журнал Young Gay America. Однако постепенно Глатц начал осознавать, что он вовсе не гей, а всего лишь борется со страхом перед своими мужскими качествами. С тех пор он отверг свою гомосексуальную идентичность. В этом ему помогло христианство. Это интервью было опубликовано на сайте NARTH - американской Национальной ассоциации по исследованию и терапии гомосексуализма (с точки зрения ЛГБТ-сообщества- мракобесной организации, которая “лечит то, что дано от природы”). С Глатцем беседует доктор Джозеф Николоси, один из членов NARTH. Интервью по моей просьбе нашел и перевел читатель “Меньше ада” Андрей Панарин, за что ему огромное спасибо - он откликнулся на мою просьбу найти что-то от первого лица, потому что в рунете есть только краткие заметки-копипасты о Глатце. Результат не разочаровал: Глатц делится очень важными мыслями о вере, идеологии ЛГБТ и психологии гомосексуализма. Это не аналитика со стороны, не нравоучение - а опыт от первого лица.
В общем, читайте, это действительно очень крутой материал, здорово, что получилось выпустить!


Доктор Джозеф Николоси: Благодарю вас, Майкл, за вашу готовность публично говорить о вашей жизни. Раньше вы уже обсуждали ваше религиозное преображение, и мы знаем, что религиозный опыт может оказывать сильнейшее воздействие на человеческое самосознание. Но я также хотел бы обсудить это в плане психологии. В частности, что приходит вам в голову, когда вы вспоминаете о тех проницательных моментах, о моментах вашего преображения?


Майкл Глатц: Ну, мне кажется, первое, что приходит в голову, — это что я начал замечать природу своих желаний и тот факт, что я мог их менять.


Дж. Н. Интересная фраза: «природа желаний».


М. Г. Хотя, когда я вспоминаю свою жизнь в сообществе геев, то сразу возвращается былое чувство, что «Ты не сомневаешься в своих однополых желаниях».


Дж. Н. Да, это очень важное правило в сообществе геев.


М. Г. Верно. Фактически, это правило номер один.


Дж. Н. Правило номер один: «Не спрашивай, почему». Люди «просто такие». Ни одного вопроса, почему.


М. Г. Как только ты вступаешь в клуб, это становится первым правилом. Ты можешь действовать по своему усмотрению и изучать причины любых вещей, кроме гомосексуальности.


Дж. Н. Я могу исследовать основания моего алкоголизма, переедания, моей депрессии —но только не моей гомосексуальности.


М. Г. Именно. Самая ирония здесь в том, что для натуралов совершенно нормально сомневаться в своей гетеросексуальности. Мне кажется, именно поэтому я начал интересоваться религией, когда наконец осознал, что на самом деле я могу ставить свою гомосексуальность под сомнение. Когда я взялся за поиски Божьей воли и пытался понять, в чём она состоит, я начал получать всё больше и больше знаний и по сути меньше погружаться в те вещи, в которые я так долго верил. Я верил в бессмысленные идеи — они не имели веса. И я обнаружил, что больше не нуждаюсь в них, чтобы осознавать себя.


Дж. Н. Хорошо... То есть вы утверждаете, что, когда вы начали следовать Божьей воле, вы начали обходиться без некоторых допущений и верований, которые идут вместе с идеей, будто гомосексуальность отражает «твою сущность» в глубочайшем смысле.


М. Г. Да — я рассматривал вещи вроде политический идей, социальных идей, а также  понятия более межличностные. Например, к природе отношений между двумя парнями я относился весьма наивно. Всякий раз, когда я не соглашался с мужчиной, который на тот момент был моим партнером, — до того, как я обрел чувство своей привязанности к Богу, или к себе, независимо от остальных, — меня уговорами склоняли к повиновению.


Дж. Н. И поэтому, в силу ваших углубляющихся отношений с Богом, вы начали развивать отдельную, самостоятельную личность...


М. Г. Совершенно верно. Это было первое, что я четко отметил.


Дж. Н. Так как же Бог пришел в вашу жизнь? Как это с вами произошло?


М. Г. Ну, на самом деле это сделал Он. Мой отец внезапно умер от проблем с сердцем, и я подумал, что у меня развилась та же болезнь. На меня напало что-то вроде паники — ипохондрическая реакция. Примерно в течение месяца, пока я ждал результатов теста, мне казалось, что я вот-вот умру. Я так боялся, потому что мой отец умер, просто прогуливаясь по пляжу. А затем я совершил глупость: я заглянул в Интернет и попытался продиагностировать себя.


Дж. Н. И это лишь усилило вашу тревогу, так как вы обнаружили у себя все мыслимые симптомы...


М. Г. Именно! (Смеется.) По сути, я убедил себя, что теперь каждый мой шаг —последний; я ждал результат теста и в конце концов обнаружил, что я не болен.


Дж. Н. (кивает) Часто говорят, что к Богу нас приводит страх перед тем, что мы смертны... Мы обретаем опыт, когда обнаруживаем в себе сомнения насчет нашего выживания.


М. Г. Вот именно. Итак, я обнаружил, что у меня нет проблем с сердцем, и я поблагодарил Бога. Это был первый момент во всей моей жизни, когда я переосмыслил буквально каждую концепцию, когда-либо приходившую мне в голову, — переосмыслил всё мое существование.


Дж. Н. То есть сначала это был страх, затем благодарность, а потом «метанойя»... пробуждение вашей истинной сущности.


М. Г. Это был тот самый момент. Сомнений больше не оставалось. И на фундаментальном уровне, именно тогда закончилась усиленная борьба между мной и Богом.


Дж. Н. Вы примирились?


М. Г. Мгновенно примирились. И с этим опытом внезапно я как бы воссоединился с остальными частями человечества, с которыми я боролся всё это время.


Дж. Н. Вы воссоединились с живыми людьми.


М. Г. Да, но в то время я еще не воспринимал это, как сейчас. Я просто чувствовал воссоединение с чем-то как бы изначальным. Оно дало мне чувство самостоятельности, так что я постепенно стал глубже понимать, что всё это значит.


Дж. Н. Я это описал, как будто вы «воссоединились с живыми людьми». А как бы вы это назвали своими словами? Как бы вы описали ваш опыт?


М. Г. Сначала ко мне пришло чувство свободы, личной независимости; затем, когда я начал читать Евангелия и особенно слова Иисуса, я начал обретать понимание того, что со мной происходило на самом деле, — представление о новой жизни. В Евангелиях Иисус отдавал Свою жизнь ради меня — давая мне новую жизнь и все те понятия, о которых я никогда раньше не слышал.


Дж. Н. Вы росли не в религиозной семье?


М. Г. Ну, я рос в христианской семье, но всё это было чем-то вроде сказки. Мой отец не был христианином; он расшатывал важнейшие духовные истины, которым нас пытались учить. Он как бы разрушал их, превращая в глупые рассказы и хорошие мысли на Рождество.


Дж. Н. А ваша мама была верующей?


М. Г. Да. Она была христианкой, неконфессиональной. Она водила нас в Церкви объединения, где есть Бог-Отец, Бог-Мать и всё такое. Думаю, она была хорошей женщиной, которой также приходилось угождать своему мужу — убежденному агностику, который был хиппи из Беркли в «60-х».


Дж. Н. Так скажите мне: каково ваше психологическое понимание вашей ситуации?


М. Г. Ну, как я уже говорил, первым делом во мне выросло чувство самостоятельности. Затем я начал замечать, как динамика сил работает в отношениях между геями. Я увидел, что там всегда есть разница в силе; двое мужчин не могут прийти к какому-либо взаимному согласию, если одна сторона не доминирует над другой. Именно тогда я и начал это замечать. Мои отношения с партнером начали подходить к концу, потому что при каждом несогласии мы буквально заходили в тупик. Когда это произошло, он не знал, как ему быть: он привык, что на уступки иду именно я. После того как мы разошлись, я начал обретать еще бо́льшую независимость. Но дело было не только в отношениях; во мне по-прежнему оставалось что-то в корне неверное. Довольно долгое время я старался усмотреть ошибку в каждом возможном аспекте — кроме гомосексуальности. Я буквально сидел весь в слезах и молился, а затем я сказал: «Что это? Я не могу понять — что это такое, что всё еще неправильно?» Мне почти казалось, будто ответ очевиден. Я просто вывел на экран компьютера: «I'm straight» («Я натурал»). Я это написал, и когда я написал это, то просто не мог поверить. Было такое чувство, будто я нарушил закон, понимаете?


Дж. Н. Прорыв понимания...


М. Г. И в то же время это было так страшно; я чувствовал, как миллионы людей смеялись надо мной и осуждали меня за написанные мною слова.


Дж. Н. «Как ты смеешь говорить, что ты натурал?»


М. Г. Да. Но с того момента я понял, что это правда. Затем я должен был выяснить, почему у меня были эти желания и откуда они взялись.


Дж. Н. Иначе говоря: «Если я натурал, то откуда у меня это влечение?»


М. Г. Правильно.


Дж. Н. Именно в этом состоит первый шаг реориентационной терапии — убеждение «Я натурал». То есть вы сказали, что вы не гомосексуал; вы гетеросексуал с гомосексуальной проблемой.


М. Г. Именно. Здорово слышать, что у вас такой же подход; очевидно, что это правда. Я хочу сказать, что вся гейская идентичность — сплошная подделка.


Дж. Н. Социальная конструкция. И теперь, когда вы видите ее в таком свете, вы начинаете задаваться вопросом: почему у меня есть однополое влечение?


М. Г. Верно. Мне в значительной мере помогла медитация. Я вступил в одно сообщество — несектантское, но отчасти связанное с буддизмом. В тот же самый период я также читал ваши статьи, в которых вы рассказывали о ложном «я». Эта мысль откликнулась во мне, ведь это было как раз то, что я начал открывать в медитации — что у нас есть истинное «я», и для меня это была личность, которую я уже определил как подлинную, самостоятельную личность-с-Богом.


Дж. Н. Личность, которая была вдохновлена Богом и осознана вами через медитацию.


М. Г. Точно. Я держался за эту истинную личность, а затем и обнаруживал все ложные личности и видел, как они покидают меня. Когда я читал вашу статью о ложной личности, а еще когда вы много рассказывали о мужских качествах и о страсти к ним, было совершенно ясно, что именно это и происходит со мной. В то же время я очень много читал и стремился стать более сведущим во всех политических вопросах, в которых я до этого руководствовался верованиями, а теперь уже сознательно не верил. Я начинал понимать более крупную проблему — как наша культура подорвала мужественность. До этого я уже изучал три взгляда на мужественность — с   позиции либерализма, социализма и гуманистической психологии. Я понимал, что мужественность должна быть на равных с женственностью, но я унаследовал феминистские идеи. Поэтому, когда я прочел вашу статью, с мужественностью всё сразу стало ясно. Когда я вспоминаю своего отца, как он боялся мужественности... он и меня учил бояться. В результате, когда мне было девять лет и моя мама плакала из-за отца, я стал защищать ее от него и от «злых сил» мужественности.


Дж. Н. Похоже, для вас это стало началом ложного «я» — отказ признать мужественность внутри вас. Это довольно распространенный шаблон поведения среди известных мне мужчин. У них сложилось негативное представление о том, что значит быть мужчиной; они объединяются с матерями против отцов, и поступая так, они оказываются неспособны полностью принять свою мужскую идентичность.


М. Г. Совершенно верно. Я не хотел связываться с чем-то, что могло нанести вред женщине подобно тому вреду, который, как мне казалось, понесла моя мама.

Продолжение в комментариях

Tags: верующие, геи, мораль и нравственность, семейные ценности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments